04.08.2021

bachyra

Новости, факты, события, явления, проишествия в мире, на планете, в космосе.

«В руинах валяется розовый тапок»: сердце Карабаха после войны

Что на данный момент происходит в Шуше

Шуша (по-армянски Шуши) – небольшой городок, расположенный в самом стала главной сценой ее трагедий. Наш корреспондент побывала в этом городке и увидела, что там на данный момент происходит.

Фото: Лина Корсак

По итогам первой карабахской войны 1992-1994 годов армянские войска установили контроль не только лишь над Нагорным Карабахом, но к тому же над семью районами Азербайджана, которые потом стали называться «буферной зоной» либо «зоной сохранности». Азербайджанцы, жившие тут веками, были обязаны покинуть родные дома.

На войне, как понятно, святых нет. Беспощадность творили и одни, и остальные. Утраты обеих сторон составили, по различным данным, до 25 тыщ человек убитыми, еще приблизительно столько же было ранено, наиболее 4 тыщ человек пропали без вести, сотки тыщ мирных обитателей стали беженцами. Оставленная местными жителями земля десятилетиями пустовала, строения разрушались, местность «засевали» минами. Такая стоимость вражды.

Спустя практически четверть века Азербайджан в итоге 44-дневной войны вернул свои районы. сейчас задачка возвратить эти местности к жизни.

Оплот

Сам город с его крепостными стенками был воздвигнут в 1750 году Панах-али Ханом, на горном плато площадью в три квадратных километра для охраны Карабахского ханства. С 3-х сторон это плато обрывается вертикальными горами высотой 70-80 метров

В 19-м веке тут жило много богатых людей, как армян, так и азербайджанцев. здесь были и мечети, и церкви, караван-сараи (восточные гостиницы и торговые дома) и дома-музеи просветителей, поэтов, музыкантов.

«Кто обладает Шуши, тот обладает Карабахом», — молвят в Армении. Для Азербайджана же этот город тоже занимает большущее пространство в исторической памяти народа.  Борьба за Право владеть сердечком Карабаха не затихает вот уже 100 лет.

В годы первой карабахской войны 1992-1994 годов захват армянскими войсками этого, считавшегося неприступным, форпоста стал переломным моментом и обусловил финал противоборства. Это была самая томная утрата для Азербайджана. И вот, в 2020 году, на 43-й денек карабахской войны, над Шушей подняли флаг Азербайджана.

Сегоднящая Шуша, равно как и семь возвращенных под контроль Баку районов, находятся в страшном, полуразрушенном состоянии. Невзирая на это в городке уже возобновили подачу электро энергии и воды, восстанавливают мечети, армянскую церковь и принципиальные культурные объекты. Работают два продуктовых магазина, пекарня и банкоматы. В «город над пучиной» равномерно ворачиваются беженцы, а совместно с ними и мирная жизнь. Обыденные люди, обязанные несколько 10-ов лет жить вдалеке от Родины, так истосковались по ней, что готовы мириться с хоть какими трудностями.

«Наверняка, это его куртка» 

людей на улицах городка совершенно мало. И здесь, и там на кирпичных заборах и стенках домов встречаются нанесенные баллончиком надписи с именами военных, которые в ноябре 2020 года сражались за «сердечко Карабаха».

Строительная техника расчищает горы камешков со зданием, где некогда располагалась редакция газеты «Шуша». Напротив остатки филиала центрального банка. Если свернуть за мечетью вправо, сходу попадаешь вглубь заброшенных жилых домов. Их двери и стенки тоже исписаны. Имена бойцов тут чередуются с надписями «Karabakh — Azerbaijan».

фото: Лина Корсак

Заныриваю в подъезд. Посреди богатства мусора и кусков бетона, валяющихся на лестнице, в глаза кидается ярко-розовый дамский тапок с опушкой из кроличьего меха. Таковая домашняя обувь была весьма популярна у дам в период постсоветского расцвета «челночной» торговли. Буквально не ошибусь, если скажу, что  в домах всех моих знакомых такие имелись, хотя бы по одной паре. Не себе, так для гостей. Но тут, посреди серости и пустоты, этот розовый цвет воспринимался  каким-то ненатуральным и неприемлимым что ли, как-будто его априори тут быть и не обязано совсем.

В пустующих квартирах горы хлама, осколки стекол и разбросанная всюду одежка. Вот мужская рубаха, наполовину торчащая из-под древесной балки, от бетонной пыли трудно даже осознать, какого она цвета по сути. А вот зимняя курточка на мальчонку лет 5. Около опрокинутого телека с разбитым экраном — фото. Запечатленные на нем детки посиживают . Девченка с распущенными длинноватыми волосами с заботой обымает незначительно испуганного мальчугана.

фото: Лина Корсак

— Наверняка, это его куртка, — мерцает в голове.

От данной для нас мысли, не глядя на нестерпимую жару, по телу пробегает озноб. Самое ужасное на войне — это детки. Малыши и война, как исконный антагонизм войны и мира.

«Набрал горсть земли и начал ее есть»

Бредя посреди полуразрушенных пустующих спостроек, к собственному удивлению, замечаю пекарню. На фоне ужасающих последствий войны пышноватые золотистые буханки кажутся не попросту хлебом. Они — как те маки на минных полях, которые встречались по дороге в Шуши, знак надежды на мир.

Около входа несколько парней, у всякого в руках пакеты, из которых выглядывает лишь что приобретенный хлеб. Они о кое-чем оживленно болтают и, по всей видимости, полностью никуда не торопятся. Воздух, пропитанный запахом новоиспеченного хлеба, заполняет собой всю улицу. Этот несколько печей, в каких румянятся аппетитные булки и круглые, похожие на солнце, лепешки. Рядом стоят палеты с готовым хлебом. здесь же через приоткрытое окошко идет торговля.

Фото: Лина Корсак

Спрашиваю у 1-го из рабочих снутри, как отыскать владельца, тот что-то звучно орет на родном языке.

— Здрасти. Вы что-то желали? – слышу за спиной.

Мужик преклонных лет, морщинистое лицо, волосы убеленные сединой. владелец пекарни, Азад Каримович, охотно соглашается побеседовать.

— Я приехал в Шуши в ноябре прошедшего года, — делится собеседник. — Когда президент Алиев произнес, что город освободили, я сходу себе решил, что должен во что бы то ни сделалось возвратиться. Это мой дом, я родился и вырос тут. На данной для нас земле похоронены мои праотцы. С 1975 года до первой карабахской войны у меня тут тоже была пекарня и карамельный цех. Возвратившись, сходу решил, что желаю вернуть Создание. Подал заявку на тендер и сам для себя пообещал, что если выиграю, то буду два месяца наших военных подкармливать хлебом полностью безвозмездно. Так и вышло. Позже тут начали появляться штатские люди, в главном это рабочие и строители, которые восстанавливают город. Я и им два месяца безвозмездно хлеб давал.

— В Баку жил с семьей.

— Нет, пока что один. Тут нет критерий, чтоб семью перевезти. Наш дом уничтожен, мне выделили комнату в доме напротив. На втором этаже.

Азад махнул рукою в сторону строения, размещенного через дорогу. Я направила на него внимание еще по пути в пекарню. Длинноватая пятиэтажка, люди около подъездов, на балконах развешаны вещи, видимо сохнут опосля стирки. А практически в центре зияет темная дыра от попавшего снаряда.

фото: Лина Корсак

— Стреляли несколько раз. молвят, что армянские военные. Они же в открытую утверждают, что 3-я война будет. Но мирные люди не желают больше войны. Не скрою, перед началом 2-ой карабахской войны градус накала был уже так велик, что люд желал, чтоб конфликт (наиболее острый способ разрешения противоречий в интересах, целях, взглядах, возникающий в процессе социального взаимодействия) наконец разрешился, пусть даже самой ужасной ценой. Но уже хватит смертей. Хотя уверен, что если все таки 3-я война случится, Армения вновь проиграет.

— Я не могу обрисовать это состояние словами, так были глубочайшие эмоции(Эмоции отличают от других видов эмоциональных процессов: аффектов, чувств и настроений)глаза заблестели. Мужик пробовал сохранять спокойствие, но слезы продолжали накатываться. — Сперва я отправился туда, где когда-то был мой дом. От него практически ничего не осталось. Руины. Мой дом, дом брата, дом моих родителей, все разрушено. Я стоял и рыдал. Позже  набрал горсть земли и начал ее просто есть.

фото: Лина Корсак

— Что я могу сказать? В русские времена мы все жили весьма дружно. И армяне, и азербайджанцы, и российские — без различия. А позже девяностые, и всё поменялось. Соседи, жившие плечо о плечо десятилетиями, стали неприятелями. Я на данный момент приехал на кладбище, а могил нет. Осознаете? Все разрушено, просто стерто с лица земли. Даже камешков не осталось, ничего не видно. А у меня там отец, дед лежат. Весьма тяжело это все.

Азад поглядел в сторону и замолчал. Спустя несколько минут продолжил:

— У меня в Баку сосед был армянин. Неплохой человек, как родственник мне был. Мы с ним дружно жили, все разделяли по-соседски. Вот если на данный момент этот армянин пришел и произнес бы: «Я желаю тут жить», я ничего отвратительного ему не смогу ответить. Хочешь умиротворенно жить — давай жить. Но большая часть не желают мира. молвят, что мы — неприятели. Но, невзирая ни на что, в моем на данный момент оба положу. Все подтвердят, у меня самый смачный хлеб. Это поэтому что я люблю то, что делаю. А когда с любовью, то постоянно отлично выходит. Весь мир на любви держится…

Для мира, крепкого и долгого, для всех, одной победы не много. Необходимо, чтоб пришло это обычное осознание: из ненависти и вражды ничего неплохого не получится. В базе всего лишь прощение и любовь.

Источник www.mk.ru

%d такие блоггеры, как: